Аналитика.
Просмотров всего: 9631; сегодня: 1.
Почему композитора Сергея Прокофьева хоронили тайно от всех
Мифы и правда о том, как простились с Сергеем Прокофьевым.
5 марта 1953 года в своей квартире в проезде Художественного театра скончался Сергей Сергеевич Прокофьев.
Этот день он провел как обычно: съездил на своем "Москвиче" погулять в сквере неподалеку, потом работал у себя в кабинете, обсуждал с Леонидом Лавровским детали постановки нового балета "Сказ о каменном цветке", отдыхал. В восемь вечера он почувствовал себя плохо и спустя час умер с диагнозом "кровоизлияние в мозг".
Факт смерти крупнейшего композитора ХХ века, блестящего пианиста, дирижера, шестикратного лауреата Сталинской премии не имел практически никакого резонанса в его родной стране. Так сложились обстоятельства: в этот же день скончался Сталин.
На фоне огромного масштаба всенародного горя - рыдали даже заключенные в лагере под Воркутой, где в этот момент отбывала свой срок первая жена Прокофьева Лина, - событие кончины великого композитора сузилось до размеров частного похоронного мероприятия. Родственники и близкие вынуждены были срочно решать внезапные бытовые проблемы в виде острого дефицита цветов и венков. Даже доставка тела из квартиры Прокофьева к месту официальной церемонии прощания превратилась в сложную спецоперацию.
7 марта, когда реки советского народа стекались к Дому Союзов, чтобы проститься с вождем, в небольшом зале композиторского дома на 3-й Миусской прошла скромная гражданская панихида. Дмитрий Шостакович произнес траурную речь, Самуил Фейнберг сыграл Баха, а Давид Ойстрах проводил друга и соперника по шахматной доске в последний путь звуками его Скрипичной сонаты.
Удивительное наложение двух этих событий трудно не трактовать как некий выразительный знак, перекресток, на котором сошлись две силовые линии высокой степени напряжения: история сталинской империи и личная судьба ее "блудного сына", музыкального гения Сергея Прокофьева.
В 1918 году он уехал от революционного хаоса России: сначала в США, а затем во Францию. Его зарубежная карьера в эмиграции сложилась вполне благополучно, и спустя девять лет, уже в статусе мировой знаменитости, Прокофьев посетил родину с гастрольным туром. Здесь его ждали триумфальный успех и готовность властей предоставить ему гарантии свободы, заказы и хорошие условия для жизни и работы в СССР. С новым советским паспортом в кармане он уехал обратно во Францию, но отныне мысль о возвращении на родину посещала его все чаще.
Решение окончательно созрело в 1936 году - как раз в разгар политических репрессий. Вместе с женой - испанской певицей - и двумя сыновьями Прокофьев вернулся на родину окончательно. Политику он считал делом преходящим, в отличие от музыки: "Ни война, ни революция не свергнут вождя в фуге и не перевернут гармонического строя". К тому же в СССР был создан настоящий рай для творческих работников, не имевший прецедентов ни в одной стране мира: "композиторские" дома в Москве, государственные дачи для отдыха, гарантированные госзаказы, система финансовых поощрений, включая Сталинские премии, и даже автомобили для композиторской элиты.
В СССР Прокофьеву пришлось играть по новым правилам, но, возможно, эта интрига даже вдохновляла его. Он приспособил свой музыкальный язык к стандартам соцреализма, не погрешив против качества, и создал настоящие шедевры мирового уровня во всех жанрах: от грандиозной оперной эпопеи "Война и мир", написанной в военные годы, до тонких балетных материй "Ромео и Джульетты" и "Золушки". Даже советский "композиторский оброк" - "Здравицу" в честь Сталина или кантаты к 20-летию и 30-летию Великого Октября - Прокофьев писал с настоящим вдохновением.
Он стал главным советским классиком, народным артистом РСФСР и рекордсменом по количеству Сталинских премий. Но и любимца Сталина не миновал "барский гнев".
Кто и за что получал Сталинские премии
10 февраля 1948 года "Правда" опубликовала Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) "Об опере "Великая дружба" В. Мурадели", где опера стала только поводом для разгрома первых лиц композиторского цеха СССР: Дмитрия Шостаковича, Сергея Прокофьева, Арама Хачатуряна и еще нескольких известных всей стране "антинародных формалистов".
В отличие от своих коллег - воспитанников советской власти, Прокофьев имел за плечами эмигрантское прошлое и грехи модернизма, поэтому ситуация для него была особенно серьезной. Несмотря на его независимый характер, ему все же пришлось "преклонить колена" перед председателем Союза композиторов Тихоном Хренниковым и написать ему покаянное письмо. Далее последовали официальный запрет на исполнение целого списка произведений Прокофьева, скандал с американским антисоветским фильмом, где была использована его музыка, отказ в постановке оперы "Повесть о настоящем человеке" и арест Лины, первой жены композитора, осужденной на восемь лет за шпионаж.
Прокофьев старался держать лицо и "делать что должно" - писать музыку. Но здоровье его серьезно пошатнулось: летом 1949 года он пережил инсульт.
Через некоторое время гнев вождя сменился на милость, запрет на исполнение музыки Прокофьева был снят, сам он получил очередную Сталинскую премию (второй степени), а также государственную пенсию в две тысячи рублей. Но это уже ничего не могло поправить. Здоровье было подорвано, и хотя Прокофьев продолжал спасаться работой, прежняя энергия творчества осталась в прошлом.
Для Прокофьева наступил закат, окрашенный виолончельными тонами: в оставшиеся три года он пишет для молодого Мстислава Ростроповича две виолончельных сонаты, Симфонию-концерт и Концертино. В его последней, "детской" Седьмой симфонии слышны ноты просветленного прощания с миром.
Прокофьев умер 5 марта 1953 года, оставив много незаконченных сочинений. Только спустя две недели - 18 марта - газета "Советское искусство" опубликовала некролог. Сталин был уже мертв, но даже здесь по инерции Прокофьеву припомнили "ложные увлечения модернизмом" в период эмиграции.
В большой прощальной статье на этой же странице ее автор Дмитрий Кабалевский продолжил критиковать Прокофьева, напомнив о "чуждых западных влияниях" в его музыке и "формалистических заблуждениях" в музыке композитора, а также о благотворном влиянии на него "суровой, но справедливой" критики Постановления 1948 года.
Какие тайны хранит музей-квартира Прокофьева
Сергей Прокофьев умер в своей квартире в Театральном проезде, ныне Камергерском переулке, где сегодня и находится музей музыкального гения.
Кто украл портфель?
В музее среди нот, костюмов к фильму "Иван Грозный", звукозаписывающего оборудования, фотографий и афиш взгляд выхватывает вдруг оранжевый с черно-желтыми полосками шарф и кожаный портфель. Они среди главных экспонатов выставки "Прокофьев. Камера! Мотор! Музыка", которая формально посвящена работе композитора в кино, но по большому счету открывает историю величайшей дружбы ХХ века. И шарф с портфелем - лишь эпизод этой истории. Но мимо не пройдешь.
- Дело было в Алма-Ате, где в разгар войны снимали фильм "Иван Грозный", - рассказывает куратор выставки Алиса Насибулина. - Однажды у композитора фильма Сергея Прокофьева исчез портфель с нотами, в киногруппе началась паника, дали объявление по радио: верните, вознаграждение гарантируем. На следующее утро в квартире, где жил автор музыки, раздался звонок: "Я вор, готов за тысячу рублей вернуть портфель, и тут еще шарф - его отдам бесплатно". Прокофьева такое хамство возмутило, и он послал вора по знакомому адресу. Каково же было его удивление, когда и портфель, и шарф он увидел в машине заехавшего за ним Сергея Эйзенштейна. "А я твой голос даже не узнал?!" - удивился Сергей Сергеевич. - "Значит, я неплохой актер!"
- Он